Это звучит неправильно. Пожалуй, даже ужасно. Любой нормальный родитель хочет для своих детей счастья. Чтобы они смеялись, любили, находили своё дело, встречали хороших людей, не болели, не страдали и как можно реже плакали. Я тоже этого хотела. И сейчас хочу. Но с годами я всё чаще думаю о другой вещи.
Я хочу, чтобы мои дети были счастливы по-настоящему. Чтобы они умели жить, когда счастья нет. Когда не получилось. Когда отказали. Когда предали. Когда страшно. Когда очень обидно. Когда умер кто-то любимый. Когда ты сделал всё, что мог, а всё равно проиграл. Когда жизнь не спрашивает, готов ли ты.
И вот это, пожалуй, гораздо сложнее, чем просто сделать ребёнка счастливым в этот миг. Развлечь чтоб не скучал, купить что угодно только чтоб не плакал, и т.п. Это счастье лишь в моменте. А человеку, который однажды станет взрослым, иногда нужна совсем другая помощь. Не защита от всего плохого. А уверенность: «Я смогу это пережить».
Когда ребёнку плохо, взрослому очень хочется немедленно что-нибудь сделать.
Представьте обычную ситуацию. Ребёнок приходит домой расстроенный. Не взяли в команду. Друг не позвал на день рождения. Учитель сделал замечание. Получил плохую оценку. Поссорился с лучшим другом. Первое желание родителя часто очень простое: исправить. — А почему тебя не взяли? Давай я поговорю с тренером. — Как это не позвал? Сейчас я напишу его маме. — Учитель несправедливо поставил? Сейчас напишу в родительский чат.— Не переживай. Всё будет хорошо.
Иногда мы даже не замечаем, как быстро бросаемся на помощь. Потому что смотреть на расстроенного ребёнка больно и тяжело. Особенно если это твой ребёнок. Его боль каким-то образом становится и твоей. И тогда мы делаем то, что кажется любовью: убираем препятствие. Но здесь есть тонкая грань.
Помочь ребёнку — не то же самое, что прожить его трудность вместо него. Представьте мальчика, который проиграл. Допустим, десяти лет. Он очень хотел выиграть соревнование. Не выиграл. Сидит после выступления, злой, красный, сжав губы. — Я больше никогда туда не пойду. И вот здесь у взрослого есть несколько вариантов. Можно сказать: — Да ладно, это же просто соревнование. Можно начать убеждать: — Зато ты молодец! Ты всё равно лучший! Можно обвинить судью. Можно срочно придумать новое занятие, где ребёнок точно окажется успешным. А можно сесть рядом. И сказать: — Ты очень хотел победить. — Да. — И тебе сейчас ужасно обидно. — Да.
И помолчать. Не вытаскивать ребёнка из его чувства. Не заставлять его посмотреть на светлую сторону. Не объяснять, почему всё то, что произошло «к лучшему». Просто побыть рядом. Потому что проигрыш — это тоже результат.
Он проживает, и сам примет решение, или обязательно спросит у вас совета, если вы просто побудите рядом. Счастье в этот момент никуда не делось. Счастье в эту минуту — вы рядом. Сейчас его не видно. Но потом… . А пока он получает гораздо более полезный опыт. Оказывается, сильное чувство не обязательно уничтожает тебя. Оно делает сильнее и счастье не в победе. Такое счастье проходит. А в понимании того, что ты не всегда будешь в выигрыше, но ты всегда силен чтоб это пережить.
Нам очень хочется, чтобы дети не боялись Но страх вообще-то тоже никуда не денется. Ребёнок боится отвечать у доски. Мы разрешаем не отвечать. Боится идти один в магазин. Мы идём вместе. Боится нового кружка. Мы говорим: — Не понравится — сразу уйдём. Боится ночевать у друга. Мы забираем его через час. Конечно, иногда именно так и нужно поступить. Ребёнок не обязан проходить через каждую неприятность ради «закалки». Это важная оговорка. Есть большая разница между посильной трудностью и ситуацией, которая ребёнка перегружает или подвергает опасности. Не исчезнет и стресс. И мы не будем всегда рядом.
Знаете что современные исследования развития прямо говорят о том, что стресс не бывает только «хорошим» или только «плохим». Управляемые, соответствующие возрасту трудности при наличии поддерживающего взрослого могут помогать ребёнку развивать навыки совладания. А вот длительный и чрезмерный стресс без достаточной поддержки способен вредить развитию. ([Центр развития ребенка Гарварда][1]). Поэтому задача родителя не в том, чтобы, сделать все за ребенка или бросить его в трудность и сказать:
«Ну давай, становись сильнее». Это не воспитание устойчивости. Это просто оставить человека одного.
Настоящая устойчивость растёт немного иначе. «Я рядом. Попробуй сам. Если не получится — будем думать вместе». Почувствуйте разницу между «я рядом» и «я всё сделаю за тебя».
Вернёмся к ситуациям что описаны выше. Ребёнок поссорился с другом.
Мы можем написать другу или его родителям. А можем спросить: — Хочешь рассказать, что произошло? Ребёнок получил двойку. Мы можем позвонить учителю. А можем спросить: — Ты сам понимаешь, где ошибся или тебе нужна помощь? Подросток не прошёл отбор. Мы можем срочно найти другого тренера, другой конкурс, другую школу. А можем сначала просто выжить вместе с ним этот вечер. Потому что иногда ребёнку совершенно не нужен взрослый, который немедленно решит проблему. Ему нужен взрослый, который не испугается его проблемы.
Это, мне кажется, одна из самых недооценённых вещей в родительстве. Мы передаём детям не только слова Получается довольно парадоксальная вещь. Чтобы ребёнок однажды смог справляться сам, ему сначала нужен взрослый, рядом Ребёнок учится обращаться со своими чувствами не только тогда, когда мы специально его этому учим. Он смотрит на нас. Что мы делаем со своей злостью? Как разговариваем после ссоры? Что происходит с нами, когда что-то не получилось? Можем ли сказать: — Я сейчас очень злюсь. Мне нужно немного времени. Можем ли признать: — Я ошиблась. Можем ли пережить отказ, не разрушив всё вокруг? Можем ли плакать, не стыдясь этого? Можем ли сказать: — Мне страшно, но я всё равно попробую?
Исследования эмоционального развития действительно указывают на связь между тем, как родители реагируют на эмоции детей, как сами выражают эмоции и как разговаривают о них, и развитием эмоциональной компетентности ребёнка. Но здесь важно не превращать науку в набор магических рецептов: эффекты зависят от множества обстоятельств, а часть исследований показывает именно связи, а не простую причинность. ([PubMed][2]). То есть ребёнок учится не по нашим лекциям. Он смотрит. Запоминает. Пробует. И однажды начинает делать сам.
Самое трудное для родителя — выдержать детскую боль. Наверное, это одна из самых сложных вещей в родительстве. Потому что когда ребёнку больно, нам хочется забрать боль себе. Если бы можно было сказать: «Давай мне. Я взрослая. Я выдержу». Мы бы сказали. Но нельзя. И, возможно, в этом есть один из самых болезненных уроков родительства. Мы не можем прожить жизнь за своих детей. Мы не можем расстаться за них. Не можем провалиться вместо них. Не можем пережить их первое предательство. Не можем избежать их ошибок. Не можем гарантировать, что никто никогда не причинит им боли. Даже если очень хочется. Особенно если очень хочется. Но мы можем дать им кое-что другое. Мы можем дать им опыт: «Мне плохо — и я не один». Это совсем не то же самое, что: «Мне никогда не будет плохо». Первое — возможно. Второе — нет. И именно наличие надёжного взрослого рядом с ребёнком рассматривается как один из ключевых факторов, связанных с устойчивостью перед серьёзными трудностями. Harvard Center on the Developing Child подчёркивает значение стабильных поддерживающих отношений: они помогают ребёнку не только переживать стресс, но и постепенно развивать навыки, необходимые для самостоятельного совладания с трудностями. ([Центр развития ребенка Гарварда][3]).
Я не хочу, чтобы мои дети никогда не плакали.
Я хочу, чтобы они не боялись собственных слёз. От счастья тоже плачут.
Чтобы мальчик, которому разбили сердце, не думал, что ему нужно немедленно «взять себя в руки».
Чтобы девочка, которой отказали, не решила, что с ней что-то не так.
Чтобы подросток после провала не считал себя неудачником.
Чтобы взрослый человек после тяжёлого дня мог сказать: «Сегодня мне плохо». И не испытывал за это стыда.
Потому что жизнь не состоит из хороших дней. И это не делает жизнь плохой. В ней есть утро, когда ты смеёшься. Есть день, когда всё рушится. Есть встреча, которой ты ждал. Есть разговор, которого боялся. Есть победы. Есть поражения. Есть любовь. Есть потеря. Есть начало. Есть конец. И всё это — жизнь.
Может быть, счастье вообще не стоит делать главной родительской целью. Потому что счастье — состояние, а не навык. Мы не можем научить человека быть счастливым постоянно. Но можем помочь ему научиться возвращаться к счастью после трудного. Научиться просить помощи. Выдерживать отказ. Переносить неопределённость. Исправлять ошибки. Переживать обиду. Прощаться. Начинать заново. Замечать хорошее даже тогда, когда день был плохим. И, наверное, это гораздо более надёжный подарок. Не обещание: «Я сделаю так, чтобы тебе никогда не было больно».
А другое:
«Я не обещаю, что тебе никогда не будет больно. Но я хочу, чтобы ты знал: боль можно пережить. Ошибку можно исправить. После поражения можно встать. За помощью можно обратиться. А если однажды станет совсем тяжело — ты можешь пройти и это».
И теперь я понимаю, чего на самом деле хочу для своих детей. Я хочу, чтобы они были счастливы? Конечно, хочу. Но не только. Я хочу, чтобы они могли чувствовать боль и не считать, что жизнь закончилась. Чтобы могли бояться и всё равно идти. Злиться — и не разрушать всё вокруг. Ошибаться — и не ненавидеть себя. Проигрывать — и не чувствовать себя ненужным. Плакать — и не стыдиться. Просить помощи — и не считать себя слабыми. Любить — понимая, что любовь иногда приносит боль. И однажды, когда меня не будет рядом, встретить что-то очень трудное и услышать внутри не мой голос: «Сейчас я всё решу за тебя». А другой: «Я справлюсь. Мне страшно. Мне больно. Но я справлюсь». Вот тогда я уверена, любой родитель и поймет, что сделал для них самое важное. Не избавил их от тягот жизни. А помог им научиться в них жить и быть счастливыми.
